Сентябрь 2019
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Июн    
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30  

ПРЕДАНИЯ ЧЕЧЕНСКОГО НАРОДА

Ход развития какого-либо народа, как и жизнь отдельно взятого человека, обозначается двумя главными эпохами, по-видимому противоположными между собою: это эпоха младенчества, когда народ почти безеознательно подчиняется тем общим законам природы и истории, которые обусловливают начальное развитие всего человечества, — и эпоха зрелости, когда он, сознавши свою возму-жалось, обращается к выработке идеи, составляющей физиономию его, как особой нации, и вводящей его в семью народов, занявших уже место в истории. Последнее однако выпадало на долю немногих наций, да и из них сколько уже, достигши апогея своего развития, сошли с исторического поприща или и вовсе исчезли с лица земли, уступив место другим народам, более благоприятствуемым условиям своего национального духа, природы и местности! Под этими условиями мы разумеем то, что в частной жизни всякого народа составляет особые черты, помимо общих законов развития человечества, — те черты, из совокупности коих образуется его отличительный характер, физиономия. Чем более этот характер заключает в себе счастливых данных к дальнейшему самобытному развитию, тем скорее совершается исторический процесс этого развития. Но эти данные выясняются для науки тогда, когда она ближе узнает и приведет в ясность все самомалейшие физиологические особенности народа, все без исключения обстоятельства, которые имели неотразимое влияние на его судьбу. Но, исследуя различные фазы существования такого народа, у которого нет записанной истории, чуждого даже самих письмен, наука должна обратиться к его преданиям и другим памятникам его старины. В этом отношении предания племен и народов, рассеянных по горам и ущельям Кавказа, составляют хотя еще не початый, но тем более драгоценный исторический материал, для основательного изучения их быта, нравственных особенностей. Можно сказать без преувеличения, что предания эти, приведенные в строгую научную систему и сличенные между собой, представили бы довольно полную картину здешних народностей, точную обрисовку их умственного склада и тех элементов, какие каждая из них заключает в себе для будущего развития.

Предания всех почти народов, тождественны между собою в общих чертах, особливо же с той стороны, что в них главнейше сохранились сказания о подвигах и делах людей былого времени. Содержанием их служит всегда действительный факт, который, живя в устах народа, и переходя от поколения к поколению, со временем подвергается значительному искажению и наконец принимает сказочный характер. Это замечается преимущественно в тех преданиях, которые относятся до происхождения какого либо народа. Но в наш век, положительно практический, нельзя не спросить : какая может быть польза от изучения сказок? Ответим на это словами незабвенного исследователя русских народных мифов, Надеждина: «в баснях и сказках старинный человек высказывает сам себя во всей, так сказать, подлинности своей натуры, со всеми особенностями и оттенками своих качеств. Изучить эту простую, искреннюю, задушевную исповедь человека о самом себе, значит изучать самого человека по самым верным данным, какие мы имеем о его давно минувшей старине».

Смотря с этой именно точки зрения на предания народов Кавказа, мы хотим обратиться к Чеченскому народу, предания коего о собственном происхождении имеют тот сказочный характер, каким вообще отличаются они у других народов. Рассказы о происхождении Чеченцев еще никогда не были приведены в систему В имевшихся у меня под рукою материлах, полученных из разных мест Чечни, я нашел мало единства. В каждом из них различно, с большею или меньшею разностью, рассказывается повесть о происхождении Чеченцев и нет сомнения, что с течением времени предания об этом подверглись еще значительнейшим изменениям, которые лишили их уже всякого вероятия. Не входя в подробное исследование этих вариаций, на одну и ту-же тему, я упомяну о них только вкратце и затем перейду к тем рассказам, в которых замечается связь с известными историческими фактами.

О родоначальнике Чеченцев /это название они получили впоследствии/ сохранилось несколько преданий:

Одно из них родоначальником Чеченцев признает какого-то Молкха или Малкху, который жил в Меэстэ, на высотах горных хребтов. Из Меэстэ Чеченцы переселились в Нашихэ, где теперь находится аул Керстен-Ахк или Киоло. Это событие, по словам предания, совпадает с тем временем, когда впервые появилось оружие, состоявшее сначала из лука и стрелы, которые вошли в употребление при богатыре Кургухе, указавшем людям также меру. Впоследствии Чеченцы разселились и из Нашихэ; это совершилось при сыне Молоха Тинавин-вису, при котором жили богатыри Тингльдер, Тгрмагалла, Гуно-Каркалой, Гардазсирик, Ширдии-Канат и др.

Другое предание* гласит, что когда-то в старину молодой одноглазый араб пришел из Аравии в Константинополь, откуда он, боясь преследования за несчастный случай, в котором он нанес сыну одного знатного вельможи смертельный удар, бежал и на купеческом судне прибыл на Кавказ. Здесь, странствуя из одного места в другое, он наконец зашел в нынешние Чеченские горы, где в то время жили три одноплеменные фамилии или рода: Галгой, Аки и Шатой. Галгаевцы радушно приняли Али /так звали пришельца/, который был восхищен простотою и независимостью жителей и дикими красотами здешней природы. Ловкость, сметливость и блестящее красноречие Али, столь свойственное Арабам, очаровали в свою очередь жителей. Али навсегда поселился у Галгаев и, женившись, вскоре прижил сына, которому дано было имя Нахчи. По смерти Али, Нахчи сделался предприимчивым и отважным Галгаенцем. Предание говорит, что он увез какую-то Калмыцкую ханшу с ее прислужницею в то время, когда они купались на минеральных водах в нынешнем Пятигорске. Нахчи же-нилск на ханше и ее прислужнице. После этого брака у него родились три сына от ханши

И два от прислужницы. По смерти Нахчи, сыновья его женились и разделились на две партии. Два сына от прислужницы ушли со своими семьями далее в горы и поселились в котловине близ снегового хребта. От них сохранился по настоящее время только один бедный аул Мезсты. Три же

Брата от ханши вышли со Своими семьями в Малую Чечню, на урочище На-шах, и поселились между

Реками Гехи и Аргуном. Эти три сына Нахчи удержали за собою родовое имя Нахчууо или Нахчой. Потомки этих 3-х братьев, умножаясь время "от времени, разселились по Малой и Большой Чечне и в Ичкерии на восток до Ауха и на юг до Андии.

От 3-х братьев Нахчууо Чеченцы в настоящее время насчитывают до 66 родов или фамилий. Все эти

Роды называют себя общим родовым именем Нахчууо.

* Оба эти предания мы рассказываем со слов природных Чеченцев, долго живших в непосредственных сношениях с низовым и горным Чеченским населением; имена их: Заур и Саит — Курт-Магомет.

Кроме приведенных двух рассказов, есть еще третий о том же предмете, сообщенный мне Качкалыковским наибом Бата. Вот он почти слово в слово:

Город Шами (?) в Аравии составлял некогда ханство, управляемое самостоятельными ханами.

Жители Шами были идолопоклонниками. По смерти одного из владельных ханов, имя которого неизвестно, осталось три сына; из них младший Нахчууо, по прозванию Турпал /богатырь/, недовольный доставшеюся ему по разделу землею, собрал довольно сильную партию приверженцев, — вероятно, людей безпокойных, жаждущих приключений, и с ними неоднократно пытался завладеть землями своих братьев и правами самостоятельного владетельного хана, но попытки его не имели успеха. Подстрекаемый честолюбием и безпокойным нравом, Турпал покинул родину и отправился вместе с приверженцами искать счастья на чужбине. Путь, но которому пробиралась эта толпа воинственных людей, может служить предметом разнообразных догадок. Легенда застает их водворившимися в Кабар-де, в месте, носившем название Татар-туп[7], т. е. татарский стан. Близкое соседство этой безпокойной колонии не могло не встревожить владетельных Кабардинских князей. Старания их завладеть Турпалом оставались безуспешными. Силою оружия вытеснить его из пределов своих владений они не надеялись, потому что Турпал укрепился в Татар-тупе и решился во что бы то ни стало держаться и отстаивать свои права, приобретенные личною отвагой. Кабардинские князья решились прибегнуть к коварству — средству, нисколько не предосудительному по понятиям азиатца. Они притворились не только кающимися в своих враждебных замыс лах против Турпала, но под предлогом уважения к его неустрашимости, они предложили ему вступить в брак с их сестрою; Турпал охотно согласился, потому вероятно, что он видел в этом союзе залог будущей неприкосновенности занятой местности. Между тем предполагаемая невеста разделяла коварные замыслы своих братьев. Турпал отличался необыкновенною бдительностью, даже по ночам он не расставался с полным вооружением и

Повидимому не хотел изменить своих привычек даже и тогда, когда Кабардинская княжна, в

Качестве законной жены, вступила в его дом. Чтобы вернее достигнуть цели, она, конечно,

Должна была прежде всего стараться вовлечь мужа в безпечность. Однако же первая ночь прошла

Благополучно для

Иметь никакой важности для взыскателя, но в них не мало и такого, на чем он должен с любопытством остановиться, дабы получить какой-либо вывод, могущий послужить к разъяснению предмета. Это именно собственные названия лиц и местностей, нисколько не вымышленные, так как они в точности сохранились и до "наших времен. Молкх или Малкху и Нахчууо или Турпал-Нахчууо —одно и тоже лицо, известное у различных племен под тем или другим именем, но досто-вернейшее из них Турпал Нахчууо. Это предположение получает большую степень достоверности от того, что Чеченцы себя и по настоящее время называют Нахчууо. Кроме того, имя Турпала Нахчууо сохранилось в одной старинной Чеченской песне, сильно выражающей жизнь удальцев, страстно привязанных к своей отчизне и независимости[8].

* Песня эта сообщена мною во французском переводе Г. Д. С. С. Жилю и помещена в изданном им

Сочинении о Кавказе, напечатанном в 1895 году в Париже.

Вот ее содержание:

«Не охотно приближаешься к старости, не охотно удаляешься от молодости. Не хотите-ли. добрые молодцы, Турпал Нахчууо, я я спою вам нашу родную песенку: как искры сыплются от булата, так мы рассыпались от Турпала Нахчууо. Родились мы в ту ночь, когда от волчицы родятся щенки, имена нам даны были в то утро, когда ревел барс, такими произошли мы от праотца Турпала Нахчууо. Когда на небе нет туч, тогда и дождь не идет, так и у нас, когда нет думы на сердце,

То и глаза не плачут. Если душою не положитесь вы на Бога, то и в деле не успеете. Не утратим

Славы имени отца нашего Турпали Пахчууо».

Эта песня даже в переводе не могла утратить той оригинальности, и безыскусственной красоты, которыми отличаются все вообще памятники народной старины.

Но откуда мог явиться Турпал? Считать родиною его Шами — название, под которым, как известно, восточные историки разумеют Сирию и столицу ее Дамаск, — было бы далеко от истины, по географическим и историческим соображениям. По нашему мнению, здесь Шами не что иное, как Шамхальство Тарковское, владетели которого с первых веков ислама считались древнейшими и сильнейшими в целом Дагестане. Что Турпал мог быть уроженец этой территории, некогда служившей главным поприщем Аравитян, — это отчасти подтверждается следующим преданием, сохранившимся у Кумыков и сходным по месту действия с предыдущим:

Между женами Шамхала Тарковского была кабардинка, сын которой не только не пользовался любовью отца, но, признанный им незаконорожденным, был лишен права наследства. Это заставило сына удалиться в места, смежные с нынешним Чир-Юртом, где он основался и жил в совершенном одиночестве. Однажды к нему зашел неизвестный странник и просил позволения переночевать в его доме. В беседе с гостем сын Шамхала, между прочим, узнал о своем настоящем происхождении. Желая отомстить отцу, он удалился вместе с странником в Кабарду, искать помощи у своих родственников. Здесь он успел собрать шайку удальцов, с которыми пошел в Тарковское владение. Захватив в плен отца, он заставил его признать наследственные права изгнанного им сына. Следствием этого было то, что он получил в ленное владение всю землю от Сулака вдоль по горным хребтам, до реки Терека. Сюда к нему начали стекаться с разных сторон выходцы; к этой случайно составившийся орде вскоре присоединилась целая толпа Кабардинцев под начальством Баташа, который основал впоследствии Баташ-Юрт, существующий и поныне. Около того же времени явилась сюда другая толпа — Донских выходцев, предводительствуемых каким-то Андреем, тоже в свою очередь основавшим Андрееву деревню /Эндери,/*. По преданию Гребенсхих казаков, появление последнего на Кавказе совпадает с тем временем, когда Ермак шел на север для покорения Сибири.

Во время оно между Калмыками пронесся слух о необыкновенной красоте одной Чеченки, отбитой Тинавин-вису у Чеченца Каната. Слух этот дошел до Калмыцкого хана. Место жительства этого хана в предании не означено; известно только, что неподалеку от Маюртупа было укрепление Али- Султан-Кала, откуда Чеченцы вытеснили Калмыков и заняли около укрепления место, которое ныне называется Маюр-туп, т. е. «стан храбрых». Итак, логда хан узнал о чудной красоте женщины, увезенной Тинавин-вису, тогда он отправил к нему послов просить у него красавицы для себя, в знак совершенного примерения и дружеского союза. Тинавин-вису согласился, и несколько знатных Чеченцев отправились в стан Калмыка с подаренною ему женщиною. Он принял их ласково, не хотел отпустить их без приличного сану его подарка и спрашивал их — чего они желают. Чеченцы, видевшие довольство и роскошь. в.которых жил Калмык, просили уступить им земли по сю сторону Терека. Калмык благосклонно их выслушал и объявил, что у него очень много земель за Тереком, что земли эти почти необитаемы и, следовательно, ему ничего не стоит самому перейти за Терек, куда он через месяц и обещал переселиться.

Чеченцы не нахвалятся умом хана, особенно выразившимся в настоящем случае, они говорят, что подобная уступка со стороны Калмыка была следствием весьма благоразумной политики, — что

Калмык ясно видел, что ему невозможно будет долее держаться на занимаемых им землях по причине безпакойного и воинственного духа соседей. И так он дал им обещание удалиться за Терек. Два месяца спустя, три Чеченские узденя: Цвантуро-Меэтти и два зятя его Гордоло — Эльгукко, женатый на старшей дочери, и Хорачо-Уэзи, женатый на младшей дочери Цвантуро, отправились осмотреть земли, занимаемые Калмыками, дабы удостовериться, сдер-жал-ли Калмык обещание и очистил-ли свои владения на правом берегу Терека. На всякий случай, целью этого путешествия они выставили охоту, как благовидный предлог, а путем избрали Ак-сай. Следуя вниз по этой реке, они не встретили Калмыков. Так достигли они Терека, до того места, где впоследствии основали Дадан-Юрт, оттуда они отправились к Сунже, где убили козу и расположились отдохнуть. Место это называется теперь Алахан-Юрт. Оно понравилось Гордоло и он просил старика Меэтти предоставить ему место; но Меэтти как Дадан-Юрт, так и Алахан-Юрт предназначил себе и зятю своему Хорачо-Уэзи, сказавши Гордоло, что он посмотрит места еще дальше и тогда увидит, что можно дать ему. Между тем, отдыхая и жаря шашлык, они увидели на Исти-су дым и приняли это за бивуак оставшихся Калмыков; они встревожились, затушили костер и удалились в леса. Эльгукко вызвался лично удостовериться в справедливости испугавшей их причины. Он стал пробираться к тому месту, где виднелся дым, и приблизившись к нему, был поражен странным зрелищем — хромой и расслабленный заяц подошел к ручью, выкупался в нем и вышел на берег совершенно бодрым. Ручей этот славится в настоящее время свойством вылечивать ломоту. Эльгукко прокрался к тому самому месту, откуда поднимался дым, и не нашел там никого, а то, что они приняли за дым, было не что иное, как пар, испускаемый горячим источником.

Здесь Эльгукко удалось убить тура, которого один рог он принес к двум своим товарищам. Умахан — Юрт и Исти-су были отданы Эльгукко.

Цвантуро, Эльгукко и Хорачо, удостоверившись, что Калмыки окончательно покинули занимаемые ими земли по правую сторону Терека, возвратились в Ичкерию и объявили всему племени Чеченцев, что оно может наконец поселиться на покинутых Калмыками землях. И так племя Чеченцев заняло все пространство между правым берегом Терека, Сунжею, хребтом гор, опоясывающим нынешнею Чечню, и Старым Аксаем, теперь не существующим; аул этот находился подле Герзель-аула и существовал до умерщвления генералов Лисаневича и Грекова /в 1825 году/, после чего Старый Аксай был совершенно срыт и сравнен с землею.

Что касается до трех предприимчивых Чеченцев, отважившихся обозреть покинутые Калмыками владения, то они разделились следующим образом: на долю старика Цвантуро-Меэтти и его зятя Хорачо-Уэзи достались Дадан-Юрт, Алахан-Юрт и Ойсенгур. Сам

Цвантуро поселился в Ойсенгуре. Гордоло-Эльгукко получил во владение Умахан-Юрт и Исти-су.

Предание, разсказывая нам в таком виде переселение Чеченцев из гор на плоскость, не опровергает того мнения, что выход их был вынужден, вследствие размножения населения и тесноты в горах. Выселились же они на равнину обширную, покрытую густым, непроходимым лесом, нашли здесь большое раздолье, прорубили себе поляны и, селясь отдельными хуторами, в короткое время обзавелись стадами и табунами лошадей и сделались весьма зажиточными.

Домашняя жизнь Чеченцев в то время носила даже некоторые следы гражданственности и довольства. Сами Чеченцы и теперь еще рассказывают, что в старину котел, как символ семейного очага, считался чем-то священным. В такой-то фамилии, говаривали, столько-то котлов. Чем больше какая-либо фамилия или род насчитывал у себя котлов, тем сильнее и почетнее был этот род.

Но Чеченцам не давала покою врожденная им страсть к удо-вольству; они стали делать набеги, на соседей: к Кумыкам за Ми-чик, в Малую Кабарду за Сунжу и за Терек, — словом, стали грозою других племен, забирая везде добычу и пленных. Это развило в Чеченцах гордость, жажду крови и ненасытную алчность; они стали смотреть на вес соседние племена с презрением. Не в эта. л и время своей необузданной и соединенной деятельности Чеченцы назвали себя Нахчуй, или народ, т. е. 1е peuple рог excellence?

Горцев, даже Чеченского происхождения, они и теперь называют Таули*.

* Кумыки и казаки на Левом Крыле линии называют Тавлинцами вообще всех горцев, живущих на южной стороне хребта Салатау и далее внутрь Кавказских гор. Название это происходит от слова ray, гора. Точно таким же образом жители Кахетии и вообще всей Алазанской долины, равно как и Грузины, называют Лезгин, живущих за главным Кавказским хребтом, Дагестанцами от татарского слова даг, гора.

Между Чеченцами сохранилось между прочим воспоминание о следующем событии:

Спустя около 100 лет после выхода их из гор, когда они уже значительно размножились и разбогатели, бывшие их одноплеменники[9] но оставшиеся в горах, т. е. Гавлинцы, жители верховьев Аргуна и Хулхулау, завидуя их благосостоянию, пошли огромным скопищем на них за добычей. Они спустились на равнину, из Аргунского ущелья, где ныне крепость Воздвиженская, и направились к Хан-кальскому ущелью. Чеченцы не препятствовали им двигаться вперед, показывая вид, что сами хотят укрыться в леса с семействами и скотом; на самом деле это была хитрость, посредством которой Чеченцы успели обойти Тавлинцев в тыл у выхода из Аргунского ущелья.

Тогда Тавлинцы, видя, что им заграждено отступление, пытались пробиться назад, но мгновенно были окружены и разеея-ны, при чем больше половины их было истреблено. С тех пор между Чеченцами осталась поговорка: чтобы выразить понятие о каком нибудь большом количестве ничтожных предметов, они говорят: «это дешевле, чем тавлинская папаха на Аргуне».

Таким образом совершилось водворение племени Нахчууо на огромном пространстве, называемом ныне Чечнею. Сверх того в Чечне селились в разные времена выходцы и других соседних племен.

Но коренными Чеченцами должно считать только потомков Нахчууо, которые и до сих пор себя называют по имени своего праотца и составляют сословие узденей, т. е. дворян. К этому сословию принадлежат лишь коренные жители аулов, которым различные отрасли фамилии Нахчууо дали свои имена, как-то: Ха-рачи, Цуонтари, Гордоли, Белготи, Беяни, Гуны, Экишбачи, Ело- хоймохии, Ш ирдимохни, Дышнимехки, Зандок, Чертой, Сесени, Черми, Алери, Анги’ни, Аникалли, Блитти, Эрсени, и н. др. Некоренной житель одного из названных аулов не вправе считать себя Нахчууо, т. е. Чеченцем. И так почетнейшие Нахчууоские фамилии /тохумы/ дали названия аулам, ими основанным. Эти названия и доныне сохранились с прибавлением слов аул или юрт, что означает селение или деревня.

Но огромное, воинственное и беспокойное племя Чеченцев не могло сохранить на долго свою самостоятельность, которая поддерживается только взаимною непоколебимою связью различных отраслей между собою. В их необузданном характере лежали начала племенной разрозненности, при которой немыслима целостность и гражданственное единство какого-бы то ни было народа. Между аулами начали возникать поземельные споры, оканчивавшиеся нередко кровопролитием. Это заставило Чеченцев искать над собою власти. Некоторые знатнейшие фамилии вызвались было управлять ими, но Чеченцы отвергли их предложения, из опасения утратить под аристократической властью своих родичей, и последнюю тень независимости и сделаться жертвою пристрастия и несправедливых действий. Они предпочли признать над собою власть чуждого, но единоверного им владетеля и с этой целью ре-» шились отправить депутацию к Шеами-хану /Шамхалу Тарковскому/, с просьбою прислать к ним доверенное лицо для разбирательства их споров и решения поземельных прав*.

* С таким же поручением ходила депутация к Шеами-хану и от Аухов-ского обществг и также выпросила себе князя для решения между ними поземельных споров. Резиденция этого князя была в селении, и теперь еще существующем и называемом Индри /Эндаери/.

За неприкосновенность его ручались лучшие Чеченские фамилии. В вознаграждение за труды этого доверенного лица, они обязывались платить ему по одной мере хлеба с каждого двора, по одному барану с каждого стада и т. д. Местопребыванием ему назначили Старый Аксай. Шеами-хан согласился и отправил к Чеченцам Султа-Моттй, а по уверениям других Али-Бека.

Любопытно сказание об определенной Чеченцами по этому случаю мере хлеба. В то время Чеченцы не имели никакого понятия о деревянной посуде, они отрубили часть дупла и к одному из отверстий ее приставили дно. Это, говорят, послужило первообразом меры, общеупотребительной почти у всех туземцев и известной под названием сабы. Кумыкский князь, т. е. присланный от Шеами-хана наместником, не довольствуясь получаемой им платою, заменил назначенную Чеченцами меру другою, несколько большею. Один Чеченец, заметив подлог и видя разницу в величине сабы, швырнул ее у него же на дворе и разбил в дребезги. Испугавшись такого явного негодования, Кумыкский князь бежал с своими приближенными, опасаясь народного волнения и новых оскорблений. Но представители тех фамилий, которые должны были отвечать пред Шеами-ханом за неприкосновенность особы присланного им князя, бросились за ним в погоню и настигли его в том месте, где теперь лежит Хасав-Юрт. Они уговорили его вернуться в Аксай и остаться у них правителем.

Таким образом Кумыки появились в первый раз во владениях Чеченцев. Им дозволено было пользоваться землями только по ту сторону Аксая и Чеченцы взяли с них обещание никогда не переправляться через эту реку, но впоследствии времени Кумыки постепенно и исподволь завладели Чеченскою плоскостью, отчеп> она и носит теперь название Кумыкской*.

Сулака и правым Аксая. Начиная от левого берега Аксая, плоскость называется Качкалыковскою.

Об Аксае и Кумыках упоминается и в предании, сохранившемся о походе Петра Великого к Дербенту. Конница его шла сухим путем сначала вдоль по Качкалыковскому хребту и потерпела урон на реке Аксае от Удмия, потом бригадир Апраксин был разбит около нынешней кр. Внезапной, а рейтеры Петра Великого сброшены с кручи сильным натиском горских племен. Кумыки и теперь показывают это место на обрывистых берегах Акташа.

Чтобы наказать за это горские племена, Петр Великий пригласил АКалмыцкого Хана вторгнуться за Терек с своими ордами. Ряд. курганов обозначает путь, по которому следовали полчища Аюки, а в двух верстах от старой Внезапной крепости показывают большой насыпной холм, где стояла ставка Калмыцкого Хана. Внутри одной из котловин Большой Чечни есть также на Мичике остатки укрепления Калмыцкого Хана.

Чеченцы некогда были, по существующим между ними преданиям, христианами. Впоследствии у них начал распространяться ислам, к чему много способствовал Шейх Мансур, и следы христианства постепенно исчезали. Одним из значительнейших тохумов /фамилий/ Чеченских принял последний мусульманскую веру около 9 0 лет тому назад. Кроме того следы христианства сохранились и в самом языке: так по-Чеченски неделя называется, как у грузин, квирэ, а воскресенье квирендэ, т. е. недельным днем; пятницу же они называют пирескэ от греческого и грузинского па-раскеви. Слово это ныне заменено словом джумэ. Кроме этих признаков можно указать еще на следующее: в Большой Чечне, при входе в Аргунское ущелье, близ аулов Атага и Чахкери, в том самом месте, на котором построена крепость Воздвиженская, найден был большой каменный крест, похожий формою на древний грузинский, с углублением для образа. От этого крепость и получила настоящее свое название[10].

Чеченцы указывают близ Грозной, против Ханкальского ущелья, переправу на р. ‘Сунже, говоря, что здесь когда-то был мост Тамерлана. Переправа эта и до сих пор называется по-Чеченски Тай- Астага-Тимер, т. е. мост хромого Тимура. Но предание это Чеченцы заимствовали или у Ногайцев, или у Кумык. Это видно из того, что мост известен более под татарским именем Копыр-Аксак — Темур. Чеченцы, по всем вероятиям, основанным на преданиях и исторических соображениях, выселились из гор на низовье гораздо позже гашествия Тамерлана на Кавказ.

* См. ст. мою: Краткий обзор горских племён на Кавказе. Тифлис. 1858 г. Стр. 32-33.

Сообщив в этой главе все, что мы успели по настоящее время собрать о старине Чеченского народа, нам остается сказать еще несколько слов о происхождении названия Чеченцев.

Рассказы об этом предмете весьма различны и большею частью носят сказочный характер.

Саит-Курт-Магомет, в своем предании о родоначальнике Чеченцев, говорит, что когда у Али родился сын и ребенка начали обмывать, то заметили, что у него сжаты пальцы правой руки.

Когда их раскрыли, нашли в руке слизистый кусок, похожий на сыр. Это послужило причиною дать малютке имя Нахчи — слово, означающее на Галгаевском наречии и вообще у всех Чеченских племен сыр.

Другие напротив того говорят, что Русские, живя в старину по Тереку и находясь в близких сношениях с Монголами, знали язык их, говорили на нем и вообще привыкли к его звукам. Но когда, вследствие движения из Нашихэ, прибыло на плоскость племя, говорившее особенным наречием, то Русские, слыша горловые и шипящие звуки, дали этому племени название чечетка, намекая этим на то, что пришельцы говорили как-бы по-птичьи. Они чеченят /щебечат/, говорили про них Русские, — отсюда название Чеченец, и с ним вскоре свыклось и то самое племя, которое получило это прозвище*.

Третьи говорят, что у Турпала Нахчууо в числе имен было одно, подходящее к слову Чечен.

Достовернее же всех этих рассказов то, что слово Чеченцы произошло от аула Большой Чечен, находящегося на берегу Аргуна у подошвы Сюйри Корта Чачани, одной из других гор, возвышающихся на плоскости Большой Чечни и образующих между крепостями Грозной и Воздвиженской так называемое Ханкаль-ское ущелье. В настоящее время существуют только следы Большого аула, тогда как имя его так вкоренилось и усвоилось, что не только сделалось общепринятым у Русских для обозначения целого народа, но даже весьма часто употребляется самими Чеченцами. Кумыки называют ближайших к ним Чеченцев за рекою Мичик — Мичигиш; тех-же, которые от Мичика разселились в глубь до Андии — Ичкери, т. е. дальние или живущие там где — гго. Под именем Мичигиш они известны и Кабардинцам.

Кабардинцами и Чеченцами, в России же и в западной Европе известно одно общее имя — Чеченцы ■к — к

На страницах нашей отечественной истории имя Чеченцев в первый раз встречается в 17 08 году, а именно в договорной статье Калмыцкого Аюки Хана, учиненной на р. Ахтубе с Ближним Министром, Казанским и Астраханским Губернатором Петром Апраксиным. О вечном и верном Российскому Государю со всеми улусами подданстве, о всегдашнем при Волге кочевании, о защи-щении низовых городов от всех неприятелей, о неперехождении ему на горную сторону реки Волги, об удержании Чеметя и Мун-котемиря от набегов и о преследовании Чеченцев и Нагайцев[11].

** См. ст. мою: Краткий обзор Горских племен на Кавказе. Тифлис. 1858 года. Стр. 31.

[1] Эта дорога называется так Чеченцами потому, что по ней часто проходили наши войска.

[2] В средней части Чечни были: Герменчук /вновь посел./. Шали /вновь по-сел/, Большая Атага / вновь посел. Нов. Атага/ и Малая Атага /Стар. Атага/, Лхшпатой-Гойта. Чужнохой-Гойта, Урус — Мартан /вновь посел./, Пшехой-Рошня, Гехи /вновь поселен/, и Ачхой /на месте укр. Ачхой/; между Джалкой и Гойтой были: Алды-Гелен-Гойта /вновь поселен/, Каеыр-Юрт, Чах-Кери, Дуба-Юрт /вновь поселен/, Ставнакул, Большой Чечен, и Белгатой /вновь поселен/.

Чечни, образуя летом непроходимую чащу, перевитую диким виноградником и вьющимися растениями. Местами попадаются обширные поляны, кое-где поросшие (кустарником, на которых зреет хлеб и пасутся стада.

Оставить комментарий