Январь 2022
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31  

Флора и фауна Чечни и Ингушетии

И. Ю. Алироев

Географическое положение Чечни и Ингушетии довольно удобное. Своей южной частью они упираются почти в центр Большого Кавказского хребта, который граничит на юге с Гру­зией, на западе с Северной Осетией, на севере со Ставрополь­ским краем, на востоке и северо-востоке с Дагестаном.

Разнообразные климатические условия способствуют и мно­гообразию растительного мира. Здесь можно встретить как южные, так и северные растения, а если пересечь Чечню и Ингушетию с севера на юг, особенно осенью, можно видеть несколько времен года с присущей им растительностью.

Так, например, когда в марте — апреле в среднегорье вес­на, начинают цвести деревья, на плоскости конец весны, а в горах она только начинается. Чем выше в горы, тем лето коро­че.

Растительный мир Чечни и Ингушетии богат и разнообразен. В ее лесах растут ценные породы деревьев, а в долинах и лугах — разные виды трав. Поэтому неудивительно, если фло­ра нашего края поразила своим буйным разнообразием ее первых исследователей. Около двухсот лет тому назад русский путешественник академик Гюльденштедт обратил внимание на «великое множество марены, из которой горцы добывали крас­ку и которую местные жители продавали на сторону до пяти тысяч пудов сушеной и двадцать тысяч пудов сырой».

Позднее М. Я. Ольшевский с восторгом писал о Чечне: «Богатая пажитями, пастбищами, лесами, водою, могла ли Чечня производить иное впечатление, как не «приятное»[1]. А один из

Первых исследователей растительности Веденского района В В. Маркович, долгие годы проработавший лесником, с восхи­щением отзывался о лугах и лесах Ичкерии: «Путеводными и вместе с тем самыми обычными и распространенными для этой полосы можно считать следующие растения: малиновую круп­ноцветочную буквицу, горный девясил с крупными оранжевыми цветами, горный лень с темно-розовыми цветами, переходящи­ми в малиново-фиолетовый, нежно-розовая ромашка и астран — ции. Прибавьте к ним целое море белых и нежно-голубых коло­кольчиков и еще тысячи комбинаций этих четырех цветов, со­ставляющих живописные букеты, — и вы будете иметь пред­ставление о горной лесной поляне, обрамленной соснами, бе­резами, горным явором и рябиною… Приблизительно в конце февраля или начале марта вы увидите разбросанные по ваше­му участку желтые кучи, напоминающие вам копны сложенного хлеба. Это проснулась бредина и встречает весну в парчовом наряде. Ей обрадовались больше всего пчелы и жужжат уже вокруг нее, встрепенувшись после долгого сна, спеша полако­миться медовыми железками зазолотившейся бредины. Обра­тите ваш взор на южную сторону вашего участка — и вы там увидите среди темных пространств желтые пятна, иногда сли­вающиеся в целые полосы, это расцвел кизил среди спящих еще дубов. В конце марта и в начале апреля прежде всех начинает распускаться бук, и его острые, как иглы, почки при­нимаются выпускать на свет божий свою бледную, нежную зелень. Распускание бука идет зеленой полосой с подошвы до вершины, постепенно поднимаясь все выше и выше, причем, другие деревья кажутся среди светлой зелени как бы молоде­ющего бука черными пятнами. Достигнув самой высокой точки своего распространения, изумрудная полоса бука как бы зас­тывает на одном месте, и выше вы можете отчетливо наблю­дать другую древесную породу, расположенную полосой или куртинами с сильно красноватым оттенком. Полоса эта занята горным явором, от красноватых распускающихся почек которо­го и обусловливается оттенок всей полосы, что и дает возмож­ность ее выделить,.»[2]

С древнейших времен леса и травы играют огромную роль в жизни вайнахов. Из древесины они делали оружие для своей

Защиты и строили жилища, из лучших пород древесины изго­товляли разные предметы домашнего быта, из ценных деревь­ев и трав добывали краску и лекарства.

Позтому не случайно то, что они издавна научились обере­гать лес, сохранять ценные породы древесины, налагая на них табу, а впоследствии взимая штрафы за незаконно срубленное дерево в размере барана или быка. Было время, когда за под­сечку ценного дерева из озорства общество приговаривало виновника к смерти. Историческая зависимость вайнаха от ок­ружающего растительного мира выработала в нем уважение и преклонение перед растениями, которым посвящены многие легенды, а запрет произвольной рубки леса и уничтожения растительности сохранил и по сегодняшний день в сознании многих вайнахов уважение к растениям.

Как отмечали дореволюционные исследователи, Чечня и Ингушетия в недалеком прошлом представляли собой террито­рию с огромными девственными труднопроходимыми лесами почти вплоть до Сунжи и Терека. Хищническое истребление леса в период Кавказской войны, когда буквально за один день вырубались целые массивы, оголяя пространство на многие десятины, а также массовая продажа его вайнахами на рынках Терского края после окончания войны, пожары — все это на­много сократило лесные богатства республики. Царизм не жа­лел леса на вновь захваченных территориях: с катастрофичес­кой быстротой уничтожались ценные породы деревьев. Так, например, за короткий срок стал исчезать драгоценнейший вид дерева — тис, или, как его называли здесь местные жители, негной. По словам того же В. В. Марковича, «особенно много было уничтожено негноя в конце семидесятых годов (кажется 71) во время проезда по так называемой «царской дороге», идущей из Дагестана через Ведено в г. Грозный, императора Александра II, когда почти весь путь был уставлен негноевыми молодыми деревьями; все шатры и палатки на всех отдыхах царственного путешественника были убраны зеленью негноя, который за большую цену доставлялся во все пункты пути тысячами возов»1.

С решением вопроса подвоза в Грозный угля и перехода на газовое отопление сократилась вырубка местного леса и на дрова и для получения древесного угля. Для охраны леса были организованы лесничества, которые разрешали рубку только с позволения местных органов власти. С целью изучения леса и трав создавались научные общества, приглашались специали­сты.

Еще летом 1926 года, по заданию крайкома, в горной Чечне побывала экспедиция во главе с ботаником С. И. Виноградо­вым. В течение лета эта комиссия посетила четырнадцать пун­ктов горной Чечни (Ялхарой, Галанчож, гору Тазбичи, Химой, Хиндалой-Лам, Анди-Лам и др.) и описала 319 названий трав, встречающихся в исследованных районах1.

Заказником была объявлена территория Грозненского и Гу­дермесского районов, где имеются ценные травы для лекар­ственного сырья, а именно: «полынь таврическая — многолет­ник из семейства сложноцветных (является сырьем для полу­чения туаремизина, действующего по типу камфары и кофеи­на), марена красильная, корни которой служат сырьем для из­готовления препаратов, применяемых для лечения почечно-ка­менной болезни»[3]. Для озеленения городов республики на базе Грозненского лесхоза было организовано Грозненское городс­кое лесное хозяйство на площади 2920 гектаров.

Кроме того, многие лесные массивы с ценными породами деревьев были также объявлены заказниками. Для расширения площадей леса лесоводы вели подсадку леса, подсадку за­щитных насаждений на площади 1044 гектаров. Посажено око­ло 650 гектаров плодовых садов, 7150 гектаров грецкого ореха и других культур.

Изучение названий растений на вайнахских языках нача­лось еще дореволюционными исследователями, авторами ряда историко-этнографических работ. Особенно ценна в этом отно­шении вышеназванная работа В. В. Марковича, где дается описание и названия (на русском, латинском и чеченском язы­ках) многих деревьев, кустарников и трав. В послереволюцион­ный период в связи с созданием письменности на чеченском и ингушских языках, изданием газет, выпуском разнообразной по жанрам художественной литературы, изданием учебников и учебных пособий, переводов различной литературы, в том чис­ле художественной, назрела необходимость сбора и включения в словари многих названий лекарств Такая работа представля­ет большую ценность для лексики литературных языков чечен­цев и ингушей. Это объясняется прежде всего масштабом рас­пространения языка, его общественной функцией, участием в разработке таких наук, как ботаника, география, народная ме­дицина и др.

Отсюда возникает и необходимость изучения народных на­званий растений. В этом отношении младописьменные языки страдают отсутствием широкого круга исследователей народ­ных названий растений. Хотя интерес местных лингвистов к растительной терминологии вайнахов наблюдается[4].

Комментарии запрещены.