Октябрь 2019
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Июн    
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031  

Датировка чеченских башен

Одна из ключевых проблем истории архитектуры — это проблема историче­ской преемственности архитектурных традиций, которая может быть успешно решена при следующих условиях:

Население изучаемой территории яв­ляется автохтонным.

До настоящего времени сохранились архитектурные памятники, относящи­еся к различным временным пластам, отражающие развитие во времени тех или иных архитектурных форм.

Наличие в местной архитектурной культуре традиций, характерных для высокоразвитых цивилизаций древ­ности, хорошо изученных в современ­ной науке.

Датировка чеченских башен

Мост через реку Аргун.

Вопрос об автохтонности нахского (чеченского) населения Северного Кавка­за является предметом длительных науч­ных дискуссий.

Одни ученые считают чеченское на­селение аборигенным и живущим, по крайней мере последние пять тысяч лет, в пределах занимаемой ими территории.

Одним из вариантов этой теории яв­ляется предположение о том, что нах­ские племена вплоть до первых веков нашей эры заселяли территорию от пра­вобережья Аргуна на востоке и до устья Дона на западе. Это подтверждается и топонимикой, и историческими источ­никами, например «Армянской геогра­фией VII века»[171], и археологически­ми материалами, так как на территории древнейшего расселения нахских пле­мен не было резкой смены археологиче­ских культур, а произошла их постепен­ная эволюция[172].

По другой гипотезе, которая осно­вывается на близком родстве хуррито — урартских и нахских языков, чеченское население является пришлым, мигри­ровавшим из Передней и Малой Азии. При этом ученые, поддерживающие эту идею, также ссылаются на предания не­которых чеченских тейпов о происхо­ждении их родоначальников из стран Передней Азии.

Вполне обоснованной является ги­потеза о миграции нахских племен в Пе­реднюю Азию из Европы через Северный Кавказ в V—IV тысячелетиях до нашей эры, которая также подтверждается и археоло­гическими, и топонимическими, и даже антропологическими материалами.

Однако вполне возможно, что все эти версии верны, но только в совокупности. В древности территория расселения отдель­ных нахских этнических массивов была очень обширной и простиралась от пло­скогорий Передней Азии на юге до степей Поволжья на севере, на западе — до Крым­ского полуострова включительно. Неда­ром в чеченских исторических предани­ях северной границей расселения нахских племен считается река Идал-Волга.

К тому же и исторические источники, и чеченские предания говорят о миграции большой группы урартских племен после гибели Урартского царства на Северный Кавказ, на территорию расселения род­ственных им нахских племен.

Нахоязычные племена населяли еще в III—II тысячелетиях до нашей эры часть Европы и Средиземноморья. Нахским был догреческий языковой субстрат на остро­вах Крит и Кипр, доиталийский — на Си­цилии и Сардинии. А версия о северо­кавказском (нахском) происхождении этрусков — народа, создавшего великую цивилизацию и оказавшего огромное вли­яние на римскую, следовательно, и евро­пейскую культуру, — стала преобладаю­щей в исторической науке в последнее время.

Интересным является тот факт, что почти во всех этих регионах в разной сте­пени развивалось башенное строительство.

Жилая башня — широко распростра­ненная форма жилища в Средиземномо­рье и Передней Азии с древнейших вре­мен.

Например, в Сардинии дома башен­ного типа являлись наиболее распростра­ненным видом жилища. Древнейшие из них относятся ко II тысячелетию до на­шей эры, наиболее поздние — к III веку до нашей эры.

То же самое можно сказать и о гор­ных районах Греции, где башни, и кру­глые в плане, и квадратные, строились еще в Средневековье.

В некоторых районах Передней Азии сохранились гробницы в виде башен, ко­торые свидетельствуют о том, что в более древние времена здесь строились подоб­ные жилища.

В башнях еще в II— тысячелетиях до нашей эры жили древние хурриты и урар — ты, которые были близкородственными по языку и происхождению нахам. Ста­ринные предания и данные археологиче­ских раскопок говорят о постоянных ми­грациях хуррито-нахоязычных племен с юга на север и с севера на юг, по край­ней мере с V тысячелетия до нашей эры вплоть до второй половины I тысячелетия до нашей эры.

Xурриты жили большесемейными до­мовыми общинами, которые назывались димту — башня. Подобное название, ве­роятно, связано с тем, что каждая община жила в отдельной башне[173].

В башнях, подобных хурритским, жили и родственные им урарты. Известны были в урартских городах и многоэтаж­ные городские дома-башни, в которых, по-видимому, жили большесемейными общинами.

В сельской местности были распро­странены большесемейные поселки типа хурритских башен. Большого искусства достигли урарты в фортификационном строительстве, в возведении каменных крепостей.

По сообщениям античных авторов, башенное строительство было развито и в Юго-Восточном Причерноморье, то есть в древней Колхиде, население кото­рой также имело этноязыковое родство с предками нахов, так же как и родствен­ную по многим параметрам материаль­ную (колхо-кобанскую) культуру.

Древнегреческий историк Ксенофонт пишет о деревянных башнях у моссини — ков: «А их царь, который пребывал в де­ревянной башне, построенной на самом высоком месте города, не захотел поки­нуть ее, так же как и тот, который нахо-

205 Дьяконов И. М. Предыстория армянского на­рода. С. 62.

Дился в прежде взятом укреплении, и оба сгорели там вместе с деревянными баш­нями. А большая часть укрепленных мест была именно такова. Они отстояли друг от друга стадий на 80, одни больше, другие меньше. Жители их перекликаются меж­ду собой, и крик слышен от одного города до другого, — до такой степени эта страна изобилует возвышенностями и глубокими ущельями»[174].

Интересная параллель явлению, опи­санному Ксенофонтом, обнаруживает­ся в раннесредневековых календарных культах чеченцев.

Так, по информации С.-М^асиева, с 33-годичным земледельческим кален­дарным циклом было связано ритуальное действо «отправки посла на небо» в на­чале года, который назывался «наб». По — чеченски этот ритуал назывался «Пурнене вахийта» — «Отправить в космос». Для этого ко дню начала года должна была быть построена высокая башня из дубо­вых бревен, в которой поселяли молодо­го человека — па1а. Ему в этот день долж­но было исполниться тридцать два года, а ко дню «отправки на небо» — тридцать три. Сама башня должна была быть та­кой высокой, чтобы стоящие внизу люди не ослепли, увидев руки ангелов — свя­тых, опустившихся к ней на туче. После того как молодой человек, проведя в баш­не год в веселье и развлечениях, якобы от­правлялся послом на небо, чтобы просить у Бога благодати, башню сжигали. Угли ее обладали магической силой и защищали от всяких зол и напастей[175]. Однако источ­ники ничего не говорят о судьбе «посла на небо» — то ли его выводили из башни, то ли он оставался в ней, хотя последнее вряд ли возможно.

Деревянные башни назывались у кол­хидских племен моссинами, а одно из кол­хидских племен — моссиниками. Древ­негреческий поэт и ученый Аполоний Родосский писал о моссиниках[176]:

«Возле же них моссиники,

Соседи, богатый лесами Материк населяют,

А также и рядом предгорья, В башнях себе деревянных обитель устроив (В крепко сколоченных башнях, моссинами их называя,

Да и они от моссин

Свое получили прозвание) ».

По описанию римского архитектора Витрувия Полиона, жившего в I веке до нашей эры, колхидские башни были ква­дратными в основании, сужались квер­ху, покрывались пирамидальными кры­шами: «У народа колхов в Понте вслед­ствие изобилия лесов кладут прямо на землю по правую и левую стороны целые бревна, оставив между этими двумя ря­дами расстояние, равное длине бревен; затем на обоих концах этих рядов кла­дут поверх два других ряда поперек; та­ким образом окружается пространство жилищ, лежащее посреди. Затем кол — хи на четырех сторонах — попеременно на двух противолежащих — накладыва­ют бревна, соединяя углы и образуя сте­ны, и кверху отвесно от основания возво­дят башни, а промежутки, которые оста­ются между бревнами вследствие толщи­ны материала, они заделывают щепками и глиной. Точно так же, укорачивая концы поперечных балок и суживая их постоян­но в виде уступов, они возводят крышу с четырех сторон кверху и образуют в се­редине пирамидообразную верхушку, ко­торую они покрывают листвой и глиной,

208 Аполоний Родосский. Аргонавтика // Кавказ и Дон в произведениях античных авторов. Ро­стов н/Д, 1990. С. 114.

И таким грубым способом строят сводча­тые крыши своих башен»[177].

Несомненно, покрытие деревянных башен древней Колхиды напоминает пи­рамидальную кровлю нахских башен и склепов, то есть имеет ту же конструкцию, хотя оно из другого материала.

Деревянные башни из-за отсутствия камня строились в самой восточной обла­сти Чечни — Ичкерии в XIV—XVI веках, ве­роятно, по той же технологии, что и у кол — хов.

На Северном Кавказе, так же как и в прилегающих районах, человек появил­ся в эпоху палеолита. До нас дошли сле­ды обитания древних людей ашельской эпохи (нижний палеолит, 150—80 ты­сяч лет назад). Население этого времени на Северном Кавказе было очень немно­гочисленным и использовало в качестве жилищ естественные пещеры. Археоло­гические материалы мустьерской эпохи свидетельствуют о том, что древние жи­тели Кавказа начинают строить многооб­разные искусственные жилища: хижины и шалаши из тонких стволов деревьев и ветвей, костей и шкур крупных животных. Кроме того, уже в это время древний че­ловек начинает облагораживать пещеры, гроты и скальные навесы, застраивая их завалами из камней. К этому периоду от­носятся находки археологов в районе вы­сокогорных чеченских селений Хой, Ма — кажой, Кезеной.

В эпоху неолита территория Север­ного Кавказа, впрочем, как и другие обла­сти Европы, была мало населена. Об этом свидетельствует низкая плотность архео­логических материалов, а также характер и расположение поселений того времени, большинство из которых строилось на бе­регах рек и озер и не было укреплено. Уже в то время появляется техника строитель­ства жилищ из плетеного каркаса, обма-

Датировка чеченских башен

Занного глиной (так называемые турлуч — ные постройки), которая используется на Кавказе до сих пор.

В эпоху неолита в горных районах Кавказа начинается строительство из кам­ня. Пещеры же используются как жили­ща в массовом порядке вплоть до эпохи бронзы, а по свидетельству Страбона, и в

I Веке до нашей эры[178]. Неолитические по­селения обнаружены археологами возле озера Кезеной-Ам, на Терском хребте, в окрестностях Нальчика.

С глубокой древности на территории Кавказа остались следы различных куль­турных напластований: палеолита, неоли­та, эпохи бронзы. И, несмотря на неболь­шое количество исследованных поселений древнего периода, они позволяют судить о характере архитектурных и материальных традиций древнейшего аборигенного на­селения Северного Кавказа.

Ко II—I тысячелетиям до нашей эры можно отнести циклопические сооруже­ния, построенные из гигантских необра­ботанных камней, которые имеют гори­зонтальную планировку, то есть являются многокамерными, возводятся без исполь­зования раствора, характеризуются при­митивной строительной техникой. Они сочетают в себе фортификационные и жи­лые функции.

Архитектурные сооружения I—VII ве­ков уже можно разделить на боевые и жилые. О характере боевых башен слож­но судить, так как от них остались только нижние этажи.

Жилые башни имеют продолговатый план и являются двух — или трехэтажными. Стены сложены из необработанных ка­менных блоков с применением небольшо­го количества известкового раствора, тех­ника строительства по-прежнему остается очень низкой. Но уже появляются элемен­ты конструкций, свойственные средневе­ковым чеченским башням. Это, прежде всего, наличие опорного столба, арочные проемы (дверные и оконные), расширение их с внутренней стороны.

Башенные постройки XI—XIII веков отличаются вертикальной планировкой и более высоким уровнем строительной тех­ники. По своим формам они приближают­ся к классическим вайнахским сооруже­ниям. Подобные сооружения встречаются на всей территории древнего расселения нахов, от Аргуна до Кубани.

Архитектурные строения этого пери­ода (XI—XIII) отличаются уже более или менее сложившимися архитектурными формами, близкими к классическим, за­метной дифференциацией между жилыми и боевыми сооружениями (боевая башня в ущелье Хаскали, боевые башни на горе Бекхайла), определенным уровнем обра­ботки камня.

Хаскалинская боевая башня стоит на западном склоне горы, на обрывистом утесе, над речкой, впадающей в Дере-Ахк. Она построена на скале. Размеры: осно­вание — 5 х 5 метров, высота — около 20 метров. Ориентирована башня строго по странам света. Вход — с западной сторо­ны, выполнен в виде стрельчатой арки. Башня — пятиэтажная, кровля разруши­лась, каменный шпиль (ц1урку), венчав­ший перекрытие, отсутствует. Все окон­ные проемы выполнены в форме ложных арок. На стенах башни много отверстий, которые вряд ли можно считать бойница­ми. По всей видимости, они были смотро­выми щелями.

Боевая башня имеет своеобразную конструкцию машикулей, сильно отлича­ющихся от машикулей большинства вай — нахских башен. Они выполнены очень примитивно и прикрывают не широкие проемы, удобные для стрельбы, а кру­глые отверстия, которые удобны для об­зора местности, но никак не для веде­ния стрельбы из лука и тем более из ру­жей. Исходя из этого, можно предполагать, что, во-первых, башня действительно яв­ляется более древней (XI—XII), чем анало­гичные вайнахские башни, во-вторых, что она изначально строилась как сигнальная башня и если предполагалась какая-либо фортификационная функция этой башни, то в последнюю очередь. На ранний воз­раст башни могут указывать и огромные размеры камней, уложенных в основание. Вес отдельных камней может составлять несколько тонн.

Кровля выложена примитивным спо­собом: путем укладки шиферных плит на деревянные балки с использованием глиняно-известкового раствора в неболь­ших количествах. Кровля с такой техникой кладки камня часто встречается в камен­ных склепах, строительство которых мож­но датировать XI—XIV веками.

Свидетельством высокого уровня раз­вития строительной техники в Раннем Средневековье являются каменные скле­пы, при строительстве которых уже при­менялась и обработка камня, и глиняно­известковый раствор и уже была доволь­но развита техника кладки камня.

По всей видимости, исследователи памятников нахской архитектуры в боль­шинстве случаев очень сильно занижают их возраст, исходя прежде всего из фак­тора их позднейшего использования. Эту тенденцию отмечают и авторы моногра­фии «Архитектура Грузии от истоков до наших дней». По их мнению, «нельзя не учитывать, что циклопические (построй­ки) крепости показывают лишь конец их жизни, и подходить к ним надо статически, рассматривая без учета всей сложности их длительного исторического процесса. На­учный подход к таким памятникам дол­жен учитывать в них отражение различ­ных сторон жизни общества: выбор места под крепость или поселение, … могильни­ки, строительную технику, археологиче­ские данные»[179].

К тому же, почти все исследователи датируют памятники архитектуры средне­вековой Чечено-Ингушетии XV—XVII ве­ками, хотя на самом деле является обще­известным фактом то, что со второй поло­вины XVI века начинается активное воз­вращение чеченцев на равнину. К этому времени можно отнести спад активного строительства башен в горной Чечне, тог­да как в соседних регионах строительство башен продолжалось вплоть до конца XIX века. И если в западных районах в некото­рых случаях помнят даже имена мастеров, строивших те или иные башни, то в Аргун­ском ущелье в середине XIX века даже ста­рики не знали, кому принадлежала та или иная башня, не говоря уже о том, кто ее строил.

Чеченские башни отличаются боль­шим разнообразием форм, отдельных де­талей. Это может быть подтверждением прежде всего того, что их строили в раз­ные периоды времени. Наиболее ранние по времени постройки башни имеют сход­ные черты с башенными сооружениями Карачая, Балкарии, Северной Осетии. Это говорит о том, что в определенный период времени эти районы относились к едино­му ареалу материальной культуры.

XV—XVII века — период расцвета че­ченской башенной архитектуры, кото­рый характеризуется высокой культурой строительства. Боевые и жилые баш­ни приобретают классические, завер­шенные формы. Подобные сооружения встречаются лишь на территории Чечни и Ингушетии.

Циклопические же постройки могли сохраняться и использоваться еще дольше, если учитывать размеры камней и технику строительства. Постройки того же поселе­ния Цеча-Ахк, возможно, были разобраны позже для использования при строитель­стве новых жилищ.

Несмотря на небольшое количество жилых и боевых башен, оставшихся на тер­ритории расселения нахов с древнейших времен (II— тыс. до н. э.), все же отдельные, сохранившиеся в различном виде соору­жения позволяют в какой-то мере восста­новить картину эволюции нахских жилищ и фортификационных сооружений.

1) С III тысячелетия до нашей эры на территории расселе­ния нахских племен появляются первые укрепленные поселения. Для их строительства выбира­лись естественно защищенные места: на возвышенных, скали­стых мысах, на крутых бере­гах рек. Уязвимые с точки зре­ния обороны места укреплялись каменными стенами. Но, кроме стен, специальных фортифика­ционных сооружений на посе­лениях носителей майкопской культуры еще не было. Жили­ща были небольшими, и оборона каждого из них в отдельности не предусматривалась.

2) Со II тысячелетия до нашей эры, когда на территории рас­селения нахов на основе май­копской культуры зарождает­ся так называемая северокав­казская археологическая куль­тура, их жилища и фортифи­кационные сооружения ста­новятся более разнообразны­ми. В горах строятся каменные дома, в предгорьях и на равни­не — жилища турлучного типа с использованием камня, как об этом свидетельствует жилище той эпохи, найденное у селения Гатын-Кале в предгорьях Чеч­ни. Высокого развития достига­ет строительство погребаль­ных сооружений, которые в эту эпоху становятся очень раз­нообразными (каменные ящики, склепы).

Камень становится одним из наи­более распространенных строи­тельных материалов при соору­жении и жилищ, и погребальных комплексов. Можно даже гово­рить о культе камня среди нах­ских племен Северного Кавка­за, который оставил очень яркие следы в современном чеченском языке. Уже в это время нахи до­статочно рационально исполь­зуют естественные фортифи­кационные особенности местно­сти, размещая свои поселения на высоких утесах, мысах, на обры­вистых берегах рек. Хотя также на основе дошедших до нас архе­ологических материалов можно говорить об определенном разви­тии фортификационного искус­ства у нахов того времени, что выражалось в окружении поселе­ний каменными стенами, в опре­деленном расположении жилищ по отношению друг к другу.

3) С развитием на территории расселения нахских племен ко — банской археологической куль­туры начинается строитель­ство так называемых циклопи­ческих построек, жилищ и про­чих строений из громадных ка­менных глыб. Развалины цикло­пических построек сохранились в разных районах Чечни: в селе­ниях Никарой, Баулой, Цеча-Ахк, Хаскали, Орсой. Хотя наряду с ними продолжается возведение жилищ из плетеного деревянно­го каркаса с глиняной обмазкой. Вполне вероятно, что огром­ные каменные валуны использо­вались и ранее при строитель­стве стен и специальных за­граждений, как об этом могут свидетельствовать материа­лы Закавказья. Поселения пле­мен кобанской культуры распо­лагались также на естествен­но укрепленных возвышенно­стях (Сержень-юрт, Змейское, Цеча-Ахк).

4) На рубеже нашей эры нахи, живущие на равнине, в различ­ных исторических источниках уже называются аланами. Со

II века Алания упоминается как единое образование, оказываю­щее значительное влияние на соседние страны и народы.

К VII—IX векам границы Алан­ского государства простира­лись от Дагестана до Кубани. Фортификационное строитель­ство на его территории дости­гает в это время наивысшего развития. Арабские источни­ки IX—X веков пишут о много­численных городах и крепостях алан.

К этому и более позднему пери­оду (к XII—XIII вв.) относится бурное строительство жилых и боевых башен на Северном Кав­казе. По всей вероятности, это было связано с тем, что в этот период начинается создание Ве­ликой сигнальной системы.

5) Классической формы жилая и боевая башни в Чечне достигли в XIV—XVI веках. К концу XVI— середине XVII века в связи с мас­совым переселением чеченцев на равнину строительство башен, за редким исключением, в горной Чечне практически прекратилось. В это же время перестали стро­ить башни на равнине.

Оставить комментарий